Романов А. А. В диалоге с Учителем, собой, временем

А.А. Романов

 

В ДИАЛОГЕ С УЧИТЕЛЕМ, С СОБОЙ И ВРЕМЕНЕМ

 

Аннотация. В статье дается авторское видение творческого пути академика Российской ака­демии образования Б.М. Бим-Бада. Преподаватель по призванию, один из самых универ­сальных умов в педагогике, истории педагогики и философии образования, автор уни­кальных трудов, он был основателем научных направлений и руководителем исследова­тельских коллективов, реформатором образовательных систем, организатором и ректо­ром высших учебных заведений, учителем-новатором, лектором, просветителем, издате­лем, писателем, поэтом и гражданином. Он был и остается Учителем.

 

Ключевые слова. Борис Михайлович Бим-Бад, Российский открытый университет, Университет Российской академии образования, педагогическая антропология.

 

Говорить о таких людях, как Борис Михайлович Бим-Бад, можно беспре­дельно много: слишком широк круг его интересов, необычны подходы к решению проблем, как и само его мировосприятие. Писать же при этом о таком Человеке очень трудно, так как есть опасность неточно передать нюансы в характеристике идей, дел, ошибиться в масштабе личности и достижений. Уже после первых проб пера убеждаешься, что ничего и не сказал, описание бедно на краски, а ведь ты хотел изобразить героя нашего времени, Учителя, философа, поэта, гражданина, патриота, интеллигента.

А рассказывать, действительно, есть о чем. Учился он в хорошей мос­ковской школе, знаток А.С. Пушкина, но на филологический факультет МГУ его не приняли. Через год он поступает на заочное отделение, затем вечернее, дневное, но уже Петрозаводского университета, на исторический факультет мос­ковского пединститута. Кроме истории его привлекает английский язык, а потом - немецкий и другие языки. Способность к языкам в то время - это дар и открове­ние. Языки открыли окно в совершенно иной мир, о котором многие представите­ли студенчества и не подозревали. Причем нельзя сказать, что молодой человек проводил время лишь с книгами. Он поразительным образом успевал везде и во всем: подрабатывал почтальоном, истопником, пионерским вожатым, лектором, репетитором. Влюбляется, женится, рождается дочь. Отслужив год в армии, на­чинает в школе учить детей литературе, истории, обществоведению и английско­му языку. Одновременно работает над диссертацией и пишет статьи в известные издания - «Учительскую газету» и журнал «Преподавание истории в школе».

Как в школе с учителями, так и в науке с наставниками ему повезло. Мо­лодого исследователя заметили и в 1968 году пригласили в один из институтов Академии педагогических наук СССР, где он должен был разрабатывать пробле­мы дидактики под руководством известных ученых И.Я. Лернера и М.Н. Скатки- на (работавшего еще у С.Т. Шацкого),

В качестве научного сотрудника он не ограничивается каким-то одним ис­следовательским направлением. Настоящей страстью молодого ученого становит­ся изучение трудов отечественных и зарубежных классиков гуманитарного зна­ния, с некоторыми из которых в оригинале приходилось знакомиться в спецхра­нах Ленинской библиотеки. В числе его увлечений были педагогическая антропо­логия К.Д. Ушинского, классическая философия человека И. Канта, И. Фихте, Г. Гегеля и других. Здесь же пройден и более чем двенадцатилетний этап работы со слепоглухими детьми из Загорского детского дома и слепоглухими студентами психологического факультета МГУ. В какое-то время Б.М. Бим-Бад считал сур­допедагогику своей второй специальностью.

В судьбе одного из четырех слепоглухих студентов, А.В. Суворова, Борис Михайлович сыграл особо значимую роль. Он помог ему устроиться на работу в родной Загорский детский дом, где был собран и апробирован материал для кан­дидатской («Саморазвитие личности в экстремальной ситуации слепоглухоты») и докторской («Человечность как фактор саморазвития личности») диссертаций по психологии, а позже принял на работу доцентом кафедры педагогической ан­тропологии Университета РАО. А.В. Суворов приезжал к нам в Рязанский уни­верситет имени С.А. Есенина, рассказывал о работе с детьми, о своих взглядах на жизнь, о своих духовных родителях - выдающихся ученых А.И. Мещерякове, Э.В. Ильенкове, А.Н. Леонтьеве. Очень тепло и с благодарностью он говорил и о своем друге - Б.М. Бим-Баде. В большой аудитории, где проходила встреча с А.В. Суворовым, не было, пожалуй, ни одного студента без слез на глазах. Всех потрясли его мужество, его ясный взгляд на мир, который он не видит и не слы­шит, его жажда жизни и желание быть полезным. Его жизнестойкость останутся в памяти каждого студента на всю жизнь как пример достойного поведения и са­мосовершенствования, как понимание того простого факта, что для развития лич­ности, таланта необходима человечность, которой порой так мало в нашей повсе­дневной жизни. Почему же окружающая нас жизнь не ориентирована и на инвали­дов? Разве они живут не в одном мире с нами? - спрашивал нас на курсах в 1988 году Б.М. Бим-Бад. С тех пор прошло четверть века, что-то стало меняться у нас в стране в отношении к инвалидам.

В начале 1988 года в качестве слушателя Института повышения квалифика­ции преподавателей высшей школы я познакомился с Б.М. Бим-Бадом, лекторская деятельность которого была отдельным и значимым направлением его работы. Среди наших лекторов были такие корифеи, как В.А. Сластёнин и В.В. Краевский, каждый со своей манерой и неповторимым образом. Они действительно учили, говорили о достижениях педагогики; никто и помыслить не мог, что их аксиомы и авторитет могут быть поколеблены. И они сами понимали свое величие. Слу­шателям оставалось только слушать и внимать. Лекции же Б.М. Бим-Бада не вписывались в установленные академические рамки. Он их не «читал». Скорее, мы, слушатели, вовлекались в действо, напоминавшее философскую школу, твор­ческую мастерскую, театральную постановку и академическое занятие одновремен­но. Обозначалась проблема, задавались разные направления и уровни ее решения, приводилась мнения неизвестных нам мыслителей Запада, идеи которых поражали своей парадоксальностью и необычностью, давалось авторское понимание той или иной точки зрения. Трудной работой становилось понимание причин появления какой-либо идеи, ее воплощение в педагогическом опыте, методологическое ос­мысление, и все это в безмерном движении пространства-времени.

Главным отличием лекций Б.М. Бим-Бада был их высокий философский уровень и соответствующее построение. Восприятию помогало то, что часть лек­ций им была прочитана вместе с Ф.А. Фрадкиным в виде дискуссии. Это было не­обычным явлением, практически не встречавшимся на курсах повышения квали­фикации любого уровня. Новой и необыкновенно интересной была и проблемати­ка: «Педагогическое человековедение: история и современность», «История от­крытий и дискуссий в педагогике». Оба лектора гармонично дополняли друг дру­га. Конкретные вопросы истории педагогики, которые предлагал Ф.А. Фрадкин, получали у Б.М. Бим-Бада философское оформление. Кто-то спросил Ф.А. Фрад­кина, почему он работает вместе с Б.М. Бим-Бадом. Из ответа среди прочего за­помнилось: «ведет литературу в девятом классе и английский язык в первом так же талантливо, как и все, что он делает».

Талантливая работа всегда имеет свой результат. Прошло уже четверть ве­ка, вряд ли я вспомню что-либо из содержательной части других лекторов, но ма­териал, обсуждавшийся вместе с Ф.А. Фрадкиным и Б.М. Бим-Бадом, помнится, он стал частью моего профессионального стиля работы. Помнятся отдельные ак­сиомы, мысли, подходы, фразы. Например:

«не хочу обличать, но хочу поспорить»;

«если есть одна точка зрения, то есть и противоположная»;

«каждый из нас должен быть благодарен двум матерям (матушкам) - исто­рии и природе»;

«история - это неисчерпаемый источник нашей силы»;

«необходимо точное знание о самом себе. Чтобы понять себя, надо знать историю»;

«мы четко должны представлять, что мы продолжаем»;

«нельзя ни одну систему прошлого механически переносить в современ­ность, да и нельзя сделать копию с оригинала, чтобы они были одинаковы, ведь любое воспроизведение подразумевает творчество»;

«принцип диалектического снятия требует не просто разбирать и оцени­вать исторический опыт, но сознательно его развивать на основе глубочайшего понимания сегодняшнего дня»;

«своеобразный логический круг: чтобы знать прошлое - надо знать на­стоящее, чтобы понять настоящее - знать прошлое»;

«важно овладеть методом последовательных приближений, например, к исти­не мы можем приближаться бесконечно долго»;

«дети всегда дети, но темп исторического развития всегда ускоряется».

Остались в памяти размышления о самокритике, способности к ней (по К. Мар­ксу): «только самокритика может спасти от пренебрежительного отношения к про­шлому и недостаточного использования исторического опыта; надо возненавидеть все плохое в себе». Далее шла беседа об общем, особенном и единичном в челове­ке. Как отличить в жизни бесспорного дурака? Совсем глупый человек не в состоя­нии подводить каждый конкретный случай под нечто общее. Нужно учиться мыс­лить самостоятельно, а это очень трудно, накладно, если хотите, страшно, поэто­му есть искушение спрятаться за чужую мысль, сотворить себе кумира (отсылка к великому провидцу Ф.М. Достоевскому). Мысль, ищущая истину, - вот то, что поднимет страну из рабства. Но нельзя никого оглуплять, в том числе и деятелей образования в истории педагогики, а этим грешат современные учебники. Сту­денты в вузе должны задавать вопросы, ведь это культивация начала мышления, и только так нужно работать в современном вузе! Наука строится не на цитатах классиков. Например, Л.С. Выготский возник не из чтения Маркса. Он гово­рил, что готов согласиться с мыслями Маркса, но проверив их, так как не может строить науку на основе цитат.

Многие мысли Б.М. Бим-Бада звучали не только парадоксально, но и кра­мольно. Однако практически любой тезис разбирался и доказывался, поэтому не чув­ствовалось какой-либо фальши, позерства лектора, напротив, нарастало чувство восхищения от его образованности, интеллектуальной мощи и педагогического мастерства. Скажем, ставились вопросы о роли (незаменимости) личности в исто­рии, об исторических аналогиях: XVII, XVIII, XIX, XX века; Я.А. Коменский, Ж.Ж. Руссо, И.Г. Песталоцци, И.Ф. Гербарт. Следовала серия проблем, которые нужно обсудить. Есть ли незаменимые личности? Почему к задачам, поставленным Коменским, мы все время приближаемся? Страшным для истории был XVII век, Я.А. Коменский вырос из ужаса своего времени. А XX век менее ужасен? Некото­рые исторические аналогии могут быть опасны, чудовищны, но они возможны. Поэтому на сегодняшние проблемы нужно учиться смотреть, если это возможно, с точки зрения прошлого. Нужно знать, говорил Б.М. Бим-Бад, что без истории Реформации, без понимания идеи тысячелетнего царства мы не можем сколько-нибудь глубоко изучать Я.А. Коменского, как без педагогики жречества мы не поймем «Государства» Платона. Мы не должны быть манкуртами, мы обя­заны давать учителям серьезные знания, не обманывающие их. И далее подробно разбирались аспекты творчества Коменского в их сравнении с идеями и опытом других деятелей образования. Эти лекции Б.М. Бим-Бада и Ф.А. Фрадкина стали основой для переосмысления имеющихся у меня знаний по истории педагогики, заложили и проблематику моей будущей докторской диссертации.

Выпускную работу на курсах повышения квалификации я написал по на­следию С.Т. Шацкого, моим научным руководителем был Б.М. Бим-Бад. Многие мысли С.Т. Шацкого о детстве и организации воспитательной работы в школе оказались созвучны идеям педагогики сотрудничества, имевшей в то время боль­шой общественный резонанс. Видимо, не случайно меня пригласили в сотрудники ВНИК «Школа», где я продолжил работу под руководством Б.М. Бим-Бада.

Концепция развития общеобразовательной школы, разработанная ВНИК, предполагала создание системы воспитательной работы, в которой ребенку была бы предоставлена возможность для поиска и экспериментирования в жизни, обяза­тельного вхождения в систему наук и искусств, использования совершенно иного стиля общения. Само осуществление реформы школы возможно было при выпол­нении ряда условий, требующих и определенного изменения общественного устройства. Все это нужно было объяснять и пропагандировать в среде учительства и общественности. С этой целью Б.М. Бим-Бад стал вести в «Учительской газете» в канун подготовки Всероссийского съезда работников народного образования ко­лонку «Учимся у истории». Приведу его отдельные тезисы и советы.

Во все времена и у всех народов прогрессивные перемены в их истории со­провождались расцветом школьного дела. И наоборот - реакционные перевороты исстари были связаны с гибелью образования. Расцвет школьного дела требует колоссальных средств, соизмеримых с военными расходами и суммами нацио­нального дохода. Люди всегда понимали: дорогая школа еще не самая лучшая, но хорошая школа по необходимости недешевая. Началом крупной прогрессивной школьной реформы любого типа неизменно были поиск и обнаружение нового, дополнительного финансирования школы. Вывод? Если реформа законодательст­ва в области школьного дела затянется, если не сумеет найти источников финан­сирования, то провалится и педагогическая перестройка школы. Некому будет и обновлять школу изнутри, т.е. осуществлять ту самую реформу школы снизу, без которой не прошла еще ни одна (и не может пройти по природе вещей) ре­форма школы сверху[i].

В феврале 1962 года известный педагог, выдающийся деятель ЮНЕСКО, философ и практик Паулу Фрейри возглавил «Службу распространения культу­ры» в Бразилии. За короткий срок был достигнут желаемый результат: функцио­нальной грамотностью за три года овладело 2 ООО ООО человек. Образование «по Фрейри» усилило политическую, социальную, трудовую активность многих лю­дей в городе и в селе, резко подняло престиж учительской интеллигенции. Куль­тура, приобретаемая как диалог человека с миром, становилась предпосылкой об­новления и мира и человека. Это была программа уничтожения отчуждения лю­дей от культуры и, следовательно, национального возрождения. Программу пре­рвал реакционный государственный переворот. Горькая и блестящая история это­го эксперимента свидетельствует, как тесно взаимосвязаны перестройка образо­вания и революционные процессы в обществе. И как научно обоснованная, пси­хологически и методически правильная работа способна высвободить колоссаль­ную творческую, созидательную активность людей, прежде всего учительства[ii].

Б.М. Бим-Бад обращал внимание на значимость характера обучающей дея­тельности. Есть труд, говорил он, развивающий, вдохновляющий, животворный, а есть и отупляющий и даже развращающий. То же и с обучением. Можно долго, много, упорно и добросовестно учиться, становясь при этом все тупее, дичая на глазах и бесконечно удаляясь от истины. А есть обучение, дающее одновременно и знания, и мастерство, и развитие духа и ума. И притом не слишком продолжи­тельное обучение, поскольку сравнительно скоро оно обеспечивает самообразо­вание. Обыденное обучение не носит развивающего характера, в нем нет культу­ры творчества, истинного мировоззрения и критического мышления. С «затем­ненным» с помощью такого «просвещения» народом легче справиться кому надо. Но выходящему из застоя обществу надобно прямо противоположное - подлинно развивающее обучение. Нужна социальная, политическая, экономическая, куль­турная активность сознательных тружеников перестройки. Вновь актуальными становятся способы «учиться не мыслям, но мыслить» (И. Кант).

А для этого надо смело примерять к сегодняшним задачам и, корректируясь действительностью, применять методы Песталоцци и Канта, Гегеля и Маркса, Выготского и его учеников, Ильенкова и Давыдова, Сухомлинского и Амонашвили... Учить самостоятельно извлекать познания из собственной деятельности рас­тущих людей, из их повседневных восприятий. Постоянно раскрывать жизненное назначение исследуемых ими тайн бытия. Учить думать и делать, а не только де­лать; делать и думать, а не только думать. Ставить юный ум перед противоречиями и тренировать в поисках выхода из них. Поощрять глубокие и трудные вопросы к учителю, к книгам, к знатокам и мастерам. Творчески сотрудничать в совместных поисках истины с учениками: «голова - к - голове», «личность - к - личности», «увлеченность - к - увлеченности». Развивающему обучению нет альтернативы[iii].

В системе обучения по-новому важнейшим средством является учебная кни­га. И здесь история дает нам чрезвычайно интересные уроки. Сократ свысока смот­рел на книгу как на учителя: с таким молчаливым учителем нельзя вести диалог. А какое же развитие ума без диалектического спора? Но не всякий учитель владеет мастерством Сократа. И на помощь пришла книга. Учебник - противоречивая, по­лезная и вредная, спасительная и опасная штука! - пришел на помощь. А частенько мешал. Великий сын революционного XVII века Я.А. Коменский создал первые учебники, отвечающие природе детского восприятия, естественному способу по­знания, с целью обезопасить школу от неумелого учителя, от неприродосообразно­го обучения. Чтобы никто не ушел из школы обиженным, обделенным мудростью. С тех пор и поныне лучшие учебники учатся вести диалог с учениками. Но вся ис­тория педагогики подтверждает вечную правоту Сократа: пособие - и архинаилучшее! - не педагогическая сила, а только возможность проявления этой силы.

История неопровержимо доказывает: могущество и бессилие, блеск и нище­та, огромные возможности и полная бесполезность, благо и зло учебника как тако­вого, как учебного средства зависят от особых условий. И имя этим особым усло­виям - учитель. Хороший учебник (рукописный, печатный, электронный - любой) на всем протяжении истории хорошо помогал хорошему учителю, средне - средне­му, плохому же, вопреки ожиданиям, не помогал. Плохой учебник (а таких, увы, слишком много) никогда не мог помешать в работе настоящему педагогу, но усу­гублял разрушительную деятельность учителя слабого. Почему так? Да потому, что сколь угодно прекрасная программа, заложенная в то или иное учебное посо­бие, не взглянет на ребенка, как мать, и не почувствует природу его затруднений, как опытный учитель. Потому, что ни один учебник в мире не заменит гармони­зирующих личных отношений между совместно обучающимися людьми и их ру­ководителем. Потому, наконец, что на характер учения, на отношение к позна­нию, на рост души влияют те эмоциональные связи, которые устанавливаются не­зависимо от чьих-либо намерений между взаимодействующими участниками это­го сложнейшего процесса. Перед нами во весь свой гигантский рост встали равно важные проблемы: хорошо реализованной в пособиях хорошей образовательной программы и хорошо пользующегося ею хорошего учителя. Они разрешимы только вместе, заодно, согласно[iv].

Так же доходчиво говорил Б,М. Бим-Бад о необходимости истинной педа­гогической науки, творимой талантами, знающими жизнь и детей, умеющими на деле создавать реальные педагогические открытия. Все самые успешные рефор­маторы педагогической науки, подчеркивал он, были практиками, а не только учеными и одновременно - очень учеными, а не только практиками. Мало того, они не узкие профессионалы, их всех отличает широта интересов, талантов, твор­ческих проявлений. И никакого профессионального кретинизма! И преподавали сами, и романы писали, и философией увлекались, и картины писали, и школы содержали, и университеты основывали. Влить в науку живую кровь, преодолеть реальные трудности можно только при условии, что ты действительно самолично их преодолевал, на собственной судьбе ощутив всю их тяжесть, что разделил со своей эпохой ответственность за решение этих проблем, проверяя себя практикой, сравнивая свои проекты с другими областями познания, ставя умственные и «всам­делишные» эксперименты[v].

Б.М. Бим-Бад сам принадлежит к плеяде выдающихся ученых и практиков, он - в том нескончаемом и таком коротком списке известных нам педагогических талантов. Перестройка дала ему возможность для реального осуществления мно­гих задумок, в числе которых была идея многоуровневого образования для раз­ных социальных групп. Уже в 1989 году Б.М. Бим-Бад открывает вольный уни­верситет, ставший известным под именем Российского открытого университета (РОУ), - пожалуй, первый негосударственный вуз в стране. Одним университетом больше, одним меньше... Но нет! В то время это стало сенсацией не только рос­сийского масштаба, об этом сообщили и показали счастливое лицо Бим-Бада мно­гие отечественные и зарубежные новостные телепрограммы, его имя появилось в большинстве периодических изданий, посвященных проблемам педагогики.

Трудно представить такое, но каждый желающий мог быть принят в этот уни­верситет. На своем сайте, высвечивая лишь отдельные моменты жизненного пути, Борис Михайлович написал, что до января 1992 года поступление в РОУ было сво­бодным для всех, без каких-либо конкурсов, отборов и экзаменов, вне зависимости от уровня образования абитуриента, места проживания и гражданства, состояния здоровья, социального статуса и юридической правоспособности. Для поступления в РОУ достаточно было прислать заявление с просьбой о зачислении в тот или иной колледж или на кафедру. Полностью освобождались даже от очень небольшой платы за обучение инвалиды, неработающие пенсионеры, школьники, заключенные и беженцы. В первые три года в РОУ училось более 100 тысяч (!) человек. Финансовый крах 1992 года и гиперинфляция «съели» активы университета, наступили трудные времена, но коллектив преподавателей выстоял. РОУ объединился с Институтом повышения квалификации педагогов и психологов РАО и продолжил свое развитие под именем Университета Российской академии образования (УРАО).

Спектр направлений деятельности Б.М. Бим-Бада как ректора не поддается исчислению: не ремонт, но реставрация старинного здания университета, открытие новых факультетов, филиалов в разных экономических регионах России, собирание уникальной библиотеки, создание и укрепление издательской базы, открытие аспи­рантуры и настоящий прорыв во многих научных направлениях, общественная и просветительская работа и многое другое. При этом он защищает докторскую диссертацию по педагогике, избирается действительным членом (не просто акаде­миком, но еще и учредителем) РАО.

Секретами выживания и стремительного развития университета стали под­готовка студентов по тем специальностям, которые всегда будут востребованы обществом, связь науки и производства, использование самых современных обра­зовательных технологий. Студентов обучали не робеть в самых экстремальных жизненных ситуациях, развивали у них интеллектуальную способность предвиде­ния, необходимую для созидательной и успешной жизни. УРАО был пионером и в дистанционном образовании. В качестве основополагающей определилась идея отхода от обезличенности студента, поскольку именно личность в ее обще­ственном исчислении оказалась «единицей», более всего пострадавшей от все­возможных реформ. Образовательные программы изначально ориентировались на региональные потребности. В их реализации были задействованы более 100 док­торов наук и профессоров, 30 академиков и членов-корреспондентов.

В десятилетие дикой приватизации и безудержного разграбления народных богатств Б.М. Бим-Бад мечтает о тех новациях в своем университете, которые бы работали на будущее России, укрепляя ее интеллектуальную мощь. Прежде всего следует сказать о задумке создания Президентского колледжа, где молодые поли­тики будут учиться цивилизованному управлению страной. Среди предметов - греческий язык и латынь, математика и право, экономика и политология, дипло­матия и история власти. В основе - классический набор: искусство управления, всемирная история и философия истории, этика. Б.М. Бим-Бад напомнил извест­ное высказывание о том, что Господь Бог заботится о судьбе принцев, доверяя принцам позаботиться о своем народе. Именно таких принцев и намерен был вос­питывать педагогический коллектив колледжа, помогая таким образом Всевышне­му и родной стране, испытывающей острую нехватку высокообразованных и мо­ральных руководителей.

Другой новацией стало объявление программы «Дорогу таланту» - набора на бесплатные места наиболее ярких и одаренных студентов. Фактически создавалась модель, называемая в мире «равенство старта», обеспечивающая честную систему поддержки буду­щего страны - талантливой молодежи. Б.М. Бим-Бад хотел бы видеть всех их управленцами, так как, по его мнению, «сейчас нами руководят люди неинтеллек­туальные. Я не вижу б?льшего бедствия для моего отечества»[vi]

Никакие свершения невозможны без коллектива единомышленников. С этим всегда сложно, но Б.М. Бим-Бад умеет привлекать талантливых людей. Запомнил­ся профессор O.K. Дрейер, генеральный директор издательства УРАО, наладив­ший в университете издательскую деятельность. Ранее он работал главным редак­тором отдела восточной литературы издательства «Наука», читал лекции в Уни­верситете дружбы народов имени П. Лумумбы. Его трудами изданы сотни книг, приумножено огромное культурное богатство страны: здесь Лев Гумилев и Омар Хайям, серии «Памятники литературы народов Востока», «Памятники письменно­сти Востока», Большой китайско-русский словарь в 4-х томах, подготовленный коллективом под руководством профессора И.М. Ошанина, первое послереволю­ционное издание Корана в переводе академика И.Ю. Крачковского, труды академи­ков Д.С. Лихачева, Б.М. Кедрова, Б.Б. Пиотровского, В.В. Виноградова, Е.М. При­макова и многих других.

O.K. Дрейер, всю жизнь работавший с выдающимися учеными, лауреат Государственной премии СССР, общался со мной просто и демократично, он начис­то лишен был того снобизма, которым «блистали» многие представители москов­ской профессуры. Мне он подарил несколько дельных советов, издал при под­держке Б.М. Бим-Бада мою небольшую книгу о А.П. Нечаеве[vii]. Трудно переоце­нить  значимость такой поддержки. Нюанс в том, что мы возвращали имя А.П. Не­чаева в научный оборот, определенным образом реабилитируя его. В трудах же по истории отечественной психологии А.В. Петровского, действующего в то время президента РАО, это имя оценивалось в негативном контексте, как представителя дореволюционной науки, препятствующего развитию марксистской психологии.

Только теперь осознаешь, что такие качества O.K. Дрейера, как великоду­шие, мужественность, выдержка, терпение, скромность, были показателями под­линной интеллигентности. Неслучайно академик РАН Ю.А. Поляков выделял именно интеллигентность O.K. Дрейера, называл его «суперинтеллигентом, ин­теллигентом в ...надцатом поколении»[viii].

С 1996 года O.K. Дрейер стал и ответственным редактором журнала «Вест­ник университета Российской академии образования». Основным вектором жур­нала Б.М. Бим-Бад определил универсальность, стремление к полидисциплинарной тематике и глобальным вопросам. По его мнению, сама наука есть свободная дискуссия, нескончаемый спор. Профессор-мастер, студент-подмастерье, аспи­рант - кандидат в мастера - все приглашались к заочному «круглому столу», к об­суждению животрепещущих проблем науки[ix]. В первом номере журнала была опуб­ликована и моя статья об основах нравственности человека по А.П. Нечаеву. Под­держал меня университет и при моей защите в 1998 году, предоставив положитель­ный отзыв на докторскую диссертацию за подписью академика Б.М. Бим-Бада. В том же году УРАО стал обладателем международного звания «Университет года-98».

O.K. Дрейер способствовал и появлению книги Б.М. Бим-Бада «Педагоги­ческая антропология»[x], которая закрепила за ним право на пионерство и лидерст­во в разработке педагогического человековедения в отечественной науке конца XX века. Это был совершенно новый тип учебного пособия, уникальность кото­рого определялась не только его актуальностью, но и содержательной наполнен­ностью. Автор представил читателям самоучитель исторически накопленной че­ловечеством педагогической мудрости. Борис Михайлович, виртуозно владеющий умением составлять и сочинять художественные тексты, сумел оформить в учеб­ном материале и педагогически интерпретировать мысли великих деятелей куль­туры. Он смог в опыте последних трех тысячелетий выбрать злободневные для сегодняшнего дня идеи, прекрасно показав, как пространство-время может быть использовано для полета пытливой мысли и поиска вариантов ответа на совре­менные вызовы.

В 2002 году Б.М. Бим-Бад издает лекции по педагогической антропологии, где акцентирует внимание читателей и побуждает их к решению прикладных ас­пектов науки и профессиональных проблем педагогов и психологов[xi].

Он пытает­ся сделать тексты лекций по педагогической антропологии более понятными сту­дентам, осознавая, что многовековую мудрость представить на ином уровне, кро­ме философии, нельзя по определению. Цикл лекций Б.М. Бим-Бада «Введение в педагогическую антропологию», адресованный студентам и аспирантам педаго­гического и психологического направлений УРАО, учителям и воспитателям об­щеобразовательных школ, был записан на видеокассеты и распространялся как учебный видеокурс в трех частях. Без трибуны, без заготовленного текста лектор рассказывал о предмете, проблемах, прикладных аспектах и основных законах педагогической антропологии. Ставил вопросы: кто мы? почему мы такие, какие есть? как мы узнаем о себе? почему мы любим и ненавидим?

В том же году Б.М. Бим-Бад публикует свои исследования жизненного стиля Сталина[xii]. До этого выходили его политико-антропологические работы о великих властелинах Нероне и Александре Македонском. Но здесь совершенно другие уро­вень и масштаб обобщений. Для меня стало потрясением по-новому увидеть пси­хические корни преступлений И. Сталина. А почему сегодня не делается психолого-педагогической экспертизы людей, идущих во власть!? Разве Е.Т. Гайдару, для которого не существовало понятия «слеза в глазу ребенка», педагогически просве­щенное общество доверило бы проведение экономических реформ?!

Памятно и личное приглашение Б.М. Бим-Бадом меня в УРАО для участия в международной научной конференции «Педагогическая антропология: концепту­альные основания и междисциплинарный контекст» (2002 год). Настоящим мастерством была работа Бориса Михайловича в пресс-центре, когда он легко и не­принужденно держал в руках нити всех дискуссий, давал пояснения на русском, английском и немецком языках. Мне было по-настоящему интересно находиться с ним рядом, выступать на пленарном заседании, руководить секцией, решать многие профессиональные проблемы с ведущими специалистами страны, которые так долго не собирались вместе. Запомнилось выступление академика А.В. Пет­ровского. Возможно, это было его последнее выступление на конференции такого высокого уровня. Трудно представить атмосферу большего уважения и почита­ния. Для меня же главным стал тот факт, что в числе выдающихся деятелей отечественной психологии он первым назвал имя А.П. Нечаева. Это был знаковый пример того, как в науке быть и оставаться великим.

По инициативе Б.М. Бим-Бада были учреждены газеты «Открытый универ­ситет», «Первое сентября» с приложениями, «Открытое образование». УРАО стал пионером и в выпуске газеты (альманаха) «Татьянин день». Газеты с таким назва­нием появились позже и в других университетах, но в УРАО она выходила как общероссийское молодежное издание, отражающее проблемы, интересные для студентов всей страны. И не только интересные, но и образовательные, воспита­тельные, развивающие. Целые полосы альманаха посвящались публичным лекци­ям. Среди авторов был и президент РАО А.В. Петровский.

Десятки лекций на темы «Раздумья о воспитании человека человеком», «Мудрость воспитания», «Vivat, professores!» были подготовлены самим Борисом Михайловичем. Он знакомил читателей с произведениями педагогических клас­сиков, специально переводя на русский язык оригинальные тексты, он приводил в пример лучшие произведения мировой культуры, он учил их понимать и при­нимать. Например, в лекции девятой «Юный человек и старый мир» Б.М. Бим-Бад объясняет репродукцию знаменитой картины, предпосылая это объяснение сло­вами: «Мы воспитываем человека для мира, в котором много страшного, жесто­кого и враждебного человеку. Вглядитесь еще раз в лицо Марии на полотне «Сик­стинская Мадонна» Рафаэля. Она несет миру - страшному, жестокому, погрязше­му в заблуждениях и невежестве, - свое дитя, свое прекрасное дитя, свое мудрое, высокое, светлое, обреченное на гибель дитя... И нам станет ясно - это каждая мать, это каждый воспитатель, это каждый, осмелившийся приблизиться к детст­ву, отдает безумному, безумному, безумному миру дорогое ему и изначально пре­красное дитя. Задумаемся, заглянем вперед, попробуем понять, в какой мир, на что, на какую жизнь и погибель готовим мы детей и как мы готовим их»[xiii]. Лекции сопровождались ссылками на литературные источники, вопросами и заданиями для самопроверки. Даже газета превращалась в руках думающего и чувствующего свою ответственность педагога в эффективное средство развития молодежи, ее педагогического и культурного просвещения.

Для Б.М. Бим-Бада личная работа с молодежью была органической по­требностью. Много ли ректоров университетов являются авторами и ведущими телепрограмм? А Б.М. Бим-Бад был ведущим всероссийского телеконкурса «Аку­на Матата» (т.е. «все будет хорошо»), участником телепрограмм самого широкого спектра. Многие ли ректоры-академики читают своим студентам стихи? Б.М. Бим- Бад читал. И он понимал, что к стихам, к строчкам любимых поэтов нужно все время возвращаться, нужно слушать, как читаются стихи, как они звучат в устах другого человека, какие ассоциации вызывают, какая при этом звучит музыка в твоей душе. Нужно также показывать, что лишь в заветных местах, в милых сердцу уголках природы происходит таинство рождения стиха. И он записывает стихи на видеокассеты, собственное прочтение стихов дается на фоне видеоряда в сопровождении классической музыки, голос академика, любителя и знатока по­эзии звучит и перекликается с голосами скрипки и виолончели.

Слышишь голос Б.М. Бим-Бада и понимаешь, что он там, вместе с автора­ми, с великими поэтами, их судьбы и переживания переплелись, но они - опора друг другу. Цикл стихов М.И. Цветаевой озаглавлен «Пара крыл прекрасных...». А голос звучит: «моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед». Стихи М.Ю. Лермонтова записаны в бывшем имении Середниково. Творения А.С. Пушкина «Не всякого полюбит счастье» Б.М. Бим-Бад читает в Государст­венном музее А.С. Пушкина. Цикл стихов А.А. Блока «Тайный жар» читается Б.М. Бим-Бадом в историко-литературном и природном заповеднике «Шахматово». Такие строки нужно уметь слушать и слышать: «...Но есть ответ в моих сти­хах тревожных: их тайный жар тебе поможет жить». «Все то, чего не скажешь словом, узнал я в облике твоем». «Он весь - дитя добра и света, он весь - свободы торжество!». И, конечно же, «О, я хочу безумно жить: все сущее - увековечить, безличное - очеловечить, несбывшееся - воплотить!».

Он читал и стихи собственного сложения. Послушаем строки, посвящен­ные Учителю:

Были взлеты и были паденья.

Много бед и побед, и потерь.

Всё во сне. Наконец, пробужденье:

     Глухо, насмерть забитая дверь.

Нежеланный, незнаемый гений,

Ты один был, один на один

С беспощадною болью сомнений

И нетающей солью седин.

Наплевав на холуйские мненья,

Не страшась ни побед, ни потерь,

Ты рванул и открыл для бессмертья

Эту насмерть забитую дверь[xiv].

 

Не поступив в МГУ, Б.М. Бим-Бад не стал филологом, но судьба сделала правильный выбор: он стал преподавателем по призванию. Один из наиболее универсальных умов в педагогике, истории педагогики и философии образования, он всегда считал и считает себя практиком. Ему много и многие мешали, но они не ведали и не ведают, что такие люди, как Борис Михайлович Бим-Бад, живут и творят вне времени и пространства. Они свободны от гнусности, они живут со спокойной совестью, мужественно терпят боль, они - источники жизнетворя­щей энергии, а потому они есть и всегда будут стержнем и опорой русской педа­гогической науки, гордостью и славой нашего Отечества.

 

---