Бим-Бад Б. М. Пепел Корчака Автор: Б. М. Бим-Бад

Пепел КОРЧАКА Б.М. Бим-Бад Есть сказки, которые заканчиваются вот какой наградой, вот каким особым воздаянием для хороших и много страдавших героев: они умирают в один день. Понимаете? Это благо - жить дружно и умереть вместе. Никому не надо хоронить друг друга, а ведь расставаться каждый раз так горестно и больно! Жили-были на свете бедные дед и бабка. И было у них 192 (да-да, вы не ошиблись, читатель, - сто девяносто два) ребенка. И хотя все эти дети были раньше сиротами, поселившись у деда и бабки, они обрели дом, защиту, покой, радость, смех и стали учиться, как любить жизнь. Бедные дед с бабкой много работали, чтобы прокормить столько ртов, и учили детей самим посильно зарабатывать на питание. И были они очень счастливы. Долго ли они жили вместе, коротко ли, да вдруг пришли к ним люди-людоеды и сказали деду и бабке: "Вы и ваши дети не имеете права жить на свете. Мы вас всех убьем, а из костей сделаем полезное для хозяйства удобрение. Нам нужны ваши волосы для матрасов и кожа - для абажуров. А жить мы вам не дадим, потому что у вас носы, уши, глаза и щеки не такие, как надо. Еврейское племя - порода, которую мы по всей земле уничтожаем, а имущество его, зубы, кожу и кости забираем себе. Готовьтесь к казни. Мы сильны, и нет вам спасения". И дед, и бабка, и все-все их дети жили вместе, а потом их съели людоеды в один и тот же день. И это не сказка. Это, увы, правда. Так оно все и было на самом деле. Совсем не так давно. Деда звали Януш Корчак, или Старый доктор. Бабку - Стефания Вильчинская. Дом - еврейский приют для сирот в Варшаве. А детей звали - кого Моськой, кого Иоськой, а кого Срулем, и было их ровным счетом сто девяносто два маленьких человека. 5 августа 1942 года улицы Вьелка, Сосна, Лиски и Злата, район, где находился Дом сирот, были оцеплены гитлеровцами. Раздался крик: "Алле юден раус!" (Всем евреям выходить). Дети спустились вниз и построились в пятерки. Вместе с ними сошли Корчак со Стефанией. Был жаркий день. Старый Корчак шагал, глядя вперед. Он вел за руку пятилетнюю Румчу. Дети несли над головой зеленое приютское знамя с вышитыми на нем четырехлистными цветками клевера, символом надежды, и "Щитом Давида". Их вели на станцию, чтобы отправить в лагерь смерти, в Треблинку. Вдоль улиц выстроилась усиленная охрана из эсэсовцев и собак. Они по лестнице поднялись в товарный вагон, и больше их никто никогда не видел. Василий Гроссман тщательно изучал историю Треблинки, и нам доподлинно известно все, что только могло случиться с обитателями Дома сирот, начиная с их восхождения в запломбированный вагон 5 августа 1942 г. Путь длился около двух дней, заключенным в вагонах не давали воды. Страдания от жажды были так велики, что люди пили собственную мочу. В каждом вагоне умирали к концу путешествия, особенно в душные летние дни, несколько стариков и больных сердечными болезнями. Так как двери ни разу не раскрывались, то трупы начинали разлагаться. Оставшиеся в живых из вагонов выводились на площадь. Унтер-шар-фюрер СС предлагал прибывшим оставить вещи на площади и отправиться в баню, имея при себе лишь документы, ценности и пакетики с умывальными принадлежностями. Кругом эсэсовцы и вахманы с автоматами, гранатами, пистолетами. "Ахтунг! - проносится над толпой. - Мужчины остаются на месте, женщины и дети раздеваются в бараках налево". Люди начинают прощаться друг с другом: дочери отделяются от отцов, матери от сыновей, бабушки от внуков, жены от мужей, сироты от сирот. И тотчас же снова тот же голос: "Направляясь в баню, иметь при себе полотенце и мыло... Повторяю..." Женщин и девушек остригали наголо, со старух снимали парики. Огромные груды волос, кудрей, кос подвергались дезинфекции, прессовались в мешки и отправлялись в Германию. Волосы шли для набивки матрасов, подушек кавалерийских седел, технических приспособлений, плетения канатов для подводных лодок. Раздеваться мужчины должны были во дворе -очень быстро, но аккуратно, складывая в порядке обувь, носки, белье. Голых людей подводили к кассе и предлагали сдавать документы и ценности. "За сокрытие ценностей - смерть... Ахтунг!" Здесь, у кассы , наступал перелом - здесь кончалась пытка ложью... Из рук людей выбивали куски мыла и полотенца. Их строили рядами по пять человек в ряд. "Хенде хох! Марш! Шнеллер!" Пюди с поднятыми руками шли между двумя шеренгами стражи, под ударами прикладов, резиновых палок. Дети бежали, не поспевая за взрослыми. Путь от кассы до места казни занимал 3-4 минуты. Широкие двери здания смерти медленно распахивались, и два подручных палача с нагайкой и саблей в руках появлялись у входа. В это же время эсэсовцы спускали собак, которые кидались в толпу и рвали зубами голые тела. Эсэсовцы с дикими криками били прикладами, подгоняя замерших, словно в столбняке, женщин, загоняя людей в распахнутые ворота газовых камер. Женщины страшно кричали, их били, их рвали собаки. В камерах было очень тесно. Внезапная тишина наступала, когда закрывались двери камер, вмещавших в себя до шести тысяч человек одновременно. В камеры нагнетали отработанные газы от мотора тяжелого танка. В течение 15 - 25 минут выхлопные газы отравляли детей. Сердце начинало колотиться с бешеной силой, дыхание становись хриплым, мучительное удушье гасило сознаниe, и человек погибал так же, как гибнет удавленный. Еще чаще из камер просто откачивали воздух. В тесноте, от которой ломались кости и сдавленная грудная клетка не могла дышать, стояли люди, облитые последним смертным потом, стекленели умирающие глаза. У 70 % убиенных из носа и изо рта шла кровь. ...Великий польский гуманист, признанный мастер польской литературы, драматург, детский писатель, знаменитый врач, популярный лектор и просветитель, офицер-участник русско-японской и первой мировой войны, создатель и руководитель прославленного приюта для сирот, автор переведенных на множество языков мира двадцати книг о воспитании, множества повестей для взрослых и детей, сказок и притч, профессор университета, Януш Корчак, воспитатель не менее десяти тысяч сирот, был отправлен в Треблинку в запломбированном товарном вагоне с детьми, не подозревавшими, что это их последний путь, и державшимися за древко своего зеленого знамени надежды. Никакие преступления этим людям не предъявлялись. Корчак держал за руку Румфу Штокман, пяти лет... Януш Корчак - это Грустный Брат из своей же пьесы "Сенат безумцев", всю свою страдальческую жизнь ведший рыцарский поединок со злом - за сирот, за спящую царевну, за Неизвестного солдата, за наивные игры гномов, за благородную человечность - против людоедов. "Стыдно перед всепенной". Он иногда молился. Не за себя. "За матерей, терпящих мытарства, за потерявшие цвет умоляющие глаза, за брошенную возлюбленную, за заблудившуюся молодость, за все, что взывает о помощи". ...5 августа 1942 года... Много времени прошло с того дня или мало? Одно бесспорно: "Все еще горит на знамени зеленом Клевер, клевер, клевер золотой" (Александр Галич). ===============================

Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях: