Тайная жизнь сердца
Б. М. Бим-Бад
О поэзии как исповеди
Поэты исповедуются не только в том, о чем в приличном обществе не говорят, но и в том, к чему научная психология не осмелится - по скромности таланта - приблизиться еще тысячу лет, а именно - о сокровенных событиях нашей внутренней жизни. В мыслях, которые обычно предпочитают скрывать. В совершенно неожиданных подчас для человека настроениях. Ведь Достоевский прав: человек сам себе не указ.
В самом деле, не говорим же мы с друзьями и сослуживцами о том, что побаиваемся умереть во сне. Как правило, по умолчанию считается - никто из нас не боится смерти. Или старости. Или утраты возлюбленной, яркости чувств, вкуса к жизни, доверия детей, способностей. А тут вдруг читаешь такое, что прямо про тебя, притом еще и с утешением.
Счастлив, кто в старости себе
Без ужаса признаться смеет;
Кого в неведомой судьбе
Надежда робкая лелеет;
Кого луны туманный луч
Ведет в полночи сладострастной;
Кому тихонько верный ключ
Отворит дверь его прекрасной!
Но мне в унылой жизни нет
Отрады тайных наслаждений;
Увял надежды ранний цвет;
Цвет жизни сохнет от мучений!
Печально младость улетит,
Услышу старости угрозы,
Но я, любовью позабыт,
Моей любви забуду ль слезы!
Конечно, не забуду и в старости стану вспоминать; видать, не один я таков, что слышу старости угрозы.
Разве когда-нибудь признаешься себе в пресыщении жизнью? В болезненной скуке, в неверии, в приступах мизантропии... И вдруг:
Надеждой сладостной младенчески дыша,
Когда бы верил я, что некогда душа,
От тленья убежав, уносит мысли вечны,
И память, и любовь в пучины бесконечны,
-Клянусь! давно бы я оставил этот мир:
Я сокрушил бы жизнь, уродливый кумир,
И улетел в страну свободы, наслаждений,
В страну, где смерти нет,
Где нет предрассуждений.
Где мысль одна плывет в небесной
чистоте...
Но тщетно предаюсь обманчивой мечте,
Мой ум упорствует, надежду презирает...
Ничтожество меня за гробом ожидает...
Как, ничего! Ни мысль, ни первая
любовь!
Мне страшно...
И на жизнь гляжу печален вновь,
И долго жить хочу, чтоб образ милый
Таился и пылал в душе моей унылой.
Живи же долго! Не сдавайся, старик.
Модная сегодня нелюбовь к поэзии объясняется прежде всего тем, что не модной стала великая поэзия. Великая, то бишь правдивая поэзия - раскрытая Книга Судеб. Сторожевая тень моей бесконечности, благодаря коей никто не скажет:
Что сердце у меня обросло мохом,
Что я не знал желаний, что меня
И совесть никогда не грызла, совесть,
Когтистый зверь, скребущий сердце, совесть,
Незваный гость, докучный собеседник,
Заимодавец грубый, эта ведьма,
От коей меркнет месяц и могилы
Смущаются и мертвых высылают?..
Поэзия, подобно Евгению Онегину, обладает особенной гордостью, которая побуждает признаваться в своих как добрых, так и дурных поступках. Но поэт щедр - он дарит утешенье. Утишение скорбей.
И проклянешь в мученьях невозможных
Ты жизнь за то, что некого любить...
Но есть ответ в моих стихах тревожных,
Их тайный жар тебе поможет жить!
Тайный жар стихов способен дать большее...
Не всякого полюбит счастье,
Не всё родились для венцов.
Блажен, кто знает сладострастье
Высоких мыслей и стихов!
Кто наслаждение прекрасным
В прекрасный положил удел
И твой восторг уразумел
Восторгом пламенным и ясным.
Что же касается опасений, тягостных предчувствий, то ответим им так же, как Лаура ответила Карлосу на его занудный монолог:
Ты молода... и будешь молода
Еще лет пять иль шесть. Вокруг тебя
Еще лет шесть они толпиться будут,
Тебя ласкать, лелеять и дарить,
И серенадами ночными тешить,
И за тебя друг друга убивать
На перекрестке ночью. Но когда
Пора пройдет, когда твои глаза
Впадут и веки, сморщась, почернеют
И седина в косе твоей мелькнет,
И будут называть тебя старухой,
Тогда - что скажешь ты? Тогда? Зачем
Об этом думать? что за разговор?
Иль у тебя всегда такие мысли?
Приди - открой балкон. Как небо тихо;
Недвижим теплый воздух, ночь лимоном
И лавром пахнет, яркая луна
Блестит на синеве густой и темной
-И сторожа кричат протяжно: "Ясно!"
А далеко, на севере - в Париже –
Быть может, небо тучами покрыто,
Холодный дождь идет и ветер дует.
-А нам какое дело? слушай, Карлос,
Я требую, чтоб улыбнулся ты.
- Ну то-то ж!
Ну то-то ж, читайте поэтов. Пушкина, например. Или Блока. (Мы здесь цитировали только этих двух.)
Тайная жизнь сердца, засвидетельствованная великими, обладает терапевтическим эффектом.
=================
|
Педагогическая библиотека
